?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: армия

Фронтовые истории - 2. ....

Оригинал взят у ochkarik_48 в Фронтовые истории - 2. ....
Оригинал взят у oper_1974 в Фронтовые истории - 2.
          В начале июля 1941 года девять солдат выходили из окружения неся на носилках командира. Мы его и мертвого не бросили, потому что при выходе из окружения в первую очередь спрашивают: "Куда дели командира?"
           На опушке леса обнаружили санитарный автомобиль, но никто из нас не умел управлять им, не понимал карту и компас. Вот такими грамотными мы были! В те дни мне казалось, что враг силами двух-трех дивизий замкнул кольцо окружения и пытается, особенно нас, обнаружить и взять в плен. С линией фронта была полная неразбериха, впрочем сплошной линии не было, были скорее пунктиры.


Read more...Collapse )

17022300_1284183828342249_1993450797794665490_n.jpg

Оригинал взят у aloban75 в Белочехи – «спасители России» или обыкновенные интервенты?

Российское общество индифферентно реагирует на прославление Чехословацкого корпуса прежде всего по причине незнания. Как выяснилось из проведенного в 2013 году опроса, в Челябинске 64 % опрошенных не знали истории Чехословацкого корпуса в России
Очевидно, что российское общество индифферентно реагирует на прославление Чехословацкого корпуса прежде всего по причине незнания. Как выяснилось из проведенного в 2013 году в Челябинске Агентством культурно-социальных исследований (АКСИО) опроса, о существовании памятника знали лишь 30 % респондентов. При этом 64 % опрошенных не знали истории пребывания Чехословацкого корпуса в России.
Что же на самом деле представляло собой вооруженное выступление Чехословацкого корпуса?
Обратимся к истории.
История создания Чехословацкого корпуса
     В 1914 году на территории России проживало около 100 тысяч чехов и словаков. Большая их часть жила на Украине, недалеко от границы с Австро-Венгрией.
В Австро-Венгерской империи славянские народы, в том числе чехи и словаки, подвергались национальным и религиозным гонениям. Не питая к империи Габсбургов сильных верноподданнических чувств, они мечтали о создании независимых государств
На момент начала Первой мировой войны основная масса чешских и словацких переселенцев оказалась в России в сложном положении. Большинство из них не были российскими подданными. Как гражданам страны, находившейся в состоянии войны с Россией, им грозила постановка под строгий контроль полиции, интернирование и конфискация имущества.
При этом Первая мировая война давала чехам шанс на национальное освобождение.
25 июля 1914 года организация российских чехов-колонистов Чешский Национальный Комитет (ЧНК) приняла обращение к Николаю II, в котором говорилось, «что на русских чехов падает обязанность отдать свои силы на освобождение нашей родины и быть бок о бок с русскими братьями-богатырями...» А 20 августа делегация чешской диаспоры передала Николаю II письмо, в котором была горячо поддержана высказанная им идея освобождения «всего славянства». Чехи выражали надежду, что получится «в семью славянских народов влить и наш чехословацкий народ в его этнографических границах, учтя его исторические права». Письмо заканчивалось фразой «Да засияет свободная, независимая корона Святого Вацлава в лучах короны Романовых!», намекающей на возможность в случае победы России и разгрома Австро-Венгрии присоединения Чехословакии к Российской империи.
30 июля 1914 года российский совет министров одобрил проект формирования Чешской дружины из числа добровольцев чешской и словацкой национальностей подданных России.
К середине сентября 1914 года 903 чеха — подданных Австро-Венгрии приняли подданство России и вступили в Чешскую дружину. 28 сентября 1914 года в Киеве Чешской дружине торжественно вручили боевое знамя и отправили воевать на фронт.

Однако свои надежды на национальное освобождение чехи связывали не только с Россией. С 1914 года в Париже начали возникать национальные объединения, ставившие конечной целью установление чешской (позднее — чехословацкой) государственности.
Чешские и словацкие добровольцы шли во французскую армию, где также создавались национальные формирования. В результате центр национально-освободительной борьбы чехов и словаков образовался не в России, а во Франции. В феврале 1916 года в Париже был создан Чехословацкий Национальный Совет (ЧНС). ЧНС выступал как объединяющий центр всех чехов и словаков, борющихся за независимость, в том числе воюющих в русской армии.
Чехословацкий корпус от Галиции до Челябинска
Постепенно численность Чешской дружины в России росла, в том числе за счет добровольцев из числа военнопленных. Чехи, не желавшие воевать за Австро-Венгрию, с самого начала войны массово сдавались в русский плен.
К концу марта 1916 года существовала уже чешская бригада из двух полков общей численностью 5750 человек.
После Февральской революции численность чешских формирований вновь начала расти. «Демократизация армии» Временным правительством привела к потере принципа единоначалия в вооруженных силах, самосудам над офицерами и дезертирству. Чехословацкие части эта участь миновала.
В мае 1917 года председатель ЧНС Томаш Масарик отправил запрос военному министру Временного правительства Александру Керенскому на выезд чехословацких частей во Францию. Но путь по суше был закрыт. Лишь позже, осенью, около 2 тысяч человек вывезли на французских кораблях через Мурманск и Архангельск.
Обстановка на фронте осложнялась. Вскоре российское командование приостановило отправку боеспособныхчешских частей, не желая ослаблять фронт. Напротив, их начали активно пополнять. Чехи и словаки продолжали воевать, но не оставляли намерений при первом же удобном случае отправиться на Западный фронт — во Францию.
В июле была сформирована вторая чешская дивизия, а в сентябре — отдельный Чехословацкий корпус в составе двух дивизий и запасной бригады. В корпусе действовал французский устав. В высшем и среднем командном составе корпуса было много русских офицеров.
К октябрю 1917 года численность личного состава корпуса составила 45 000 человек. Далее по различным оценкам она будет колебаться от 30 000 до 55 000 человек.
Среди солдат и офицеров корпуса были и коммунисты, и монархисты. Но большая часть чехословаков, особенно среди руководства, была близка по воззрениям к эсерам, поддержала Февральскую революцию и Временное правительство.
Руководители ЧНС заключили соглашение с представителями Временного правительства в Киеве. Это соглашение содержало два пункта, на практике противоречивших друг другу. С одной стороны, Масарик заявил, что корпус будет придерживаться политики невмешательства во внутренние дела России. С другой стороны, оговаривалась возможность использования корпуса для подавления беспорядков.
Так, один из полков корпуса был вовлечен комиссаром Юго-Западного фронта от Временного правительства Н. Григорьевым в подавление в октябре 1917 года большевистского восстания в Киеве. Узнав об этом, руководство российского филиала ЧНС заявило протест по поводу несогласованного с ним использования частей корпуса и потребовало прекращения участия полка в подавлении восстания.
Какое-то время корпус действительно не вмешивался во внутренние дела России. Чехи отказали и украинской Раде, и генералу Алексееву, когда те просили военной помощи против красных.
Тем временем страны Антанты уже в конце ноября 1917 года, на военном совещании в Яссах начали строить планы по использованию чехов для вторжения в Россию. В этом совещании приняли участие представители Антанты, белогвардейские офицеры, румынское командование и делегаты от Чехословацкого корпуса. Представитель Антанты поставил вопрос о готовности чехословаков к вооруженному выступлению против советской власти и возможности занять регион между Доном и Бессарабией. Этот регион в соответствии с заключенным в Париже «Франко-английским соглашением от 23 декабря 1917 года» о разделе России на сферы влияния был определен во французскую сферу влияния.


15 января 1918 года руководство ЧНС по договоренности с французским правительством официально провозгласило чехословацкие вооруженные силы в России «составной частью чехословацкого войска, состоящего в ведении Верховного главнокомандования Франции». Фактически таким образом Чехословацкий корпус стал частью французской армии.

Ситуация сложилась весьма двусмысленная. На территории России в тот момент, когда армия Временного правительства распалась, а Красная Армия только начинала формироваться, оказалось полностью укомплектованное, обладающее выучкой, дисциплиной и боевым опытом иностранное подразделение численностью около 50 тысяч человек. «Ясно лишь одно, что у нас была армия и в России мы были единственной значительной военной организацией», — напишет позже Масарик.

Французский генеральный штаб практически сразу приказал корпусу отбыть во Францию. Согласно достигнутой в феврале 1918 года договоренности с Советским правительством солдаты Чехословацкого корпуса должны были по железной дороге добраться с Украины до Владивостока и там пересесть на французские пароходы.
3 марта советская власть заключила с Германией Брестский мир. По условиям договора все иностранные войска должны были быть выведены с российской территории. Это был еще один аргумент в пользу скорейшей отправки чехов за пределы страны.
Но для переброски во Владивосток многотысячной массы людей требовались поезда, вагоны, продовольствие и т. д. Всего этого в нужном количестве советская власть в условиях Гражданской войны быстро предоставить не могла. Тогда чехи принялись «снабжать» себя собственными силами.
13 марта 1918 года на станции Бахмач чешские войска захватили 52 паровоза, 849 вагонов, в которые погрузились части 6-го и 7-го полков и под видом эшелонов с ранеными отправились на восток. С целью предотвращения подобных инцидентов, в середине марта в Курске при участии представителей ЧНС, корпуса и советского командования была достигнута договоренность о сдаче чехословаками оружия. Также им пообещали содействие в беспрепятственном движении корпуса к Владивостоку при условии, что его солдаты не поддержат контрреволюционные восстания на Дальнем Востоке.
А 26 марта в Пензе представители СНК и Чехословацкого корпуса подписали соглашение, гарантировавшее отправку корпуса во Владивосток. При этом оговаривалось, что чехи перемещаются не как члены воинских формирований, а как частные лица, но для защиты их от контрреволюционных элементов в каждом эшелоне разрешалось находиться роте охраны числом в 168 человек. Ротам охраны полагалось иметь по 300 патронов на каждую винтовку и по 1200 патронов на пулемет. Остальное оружие чехи должны были сдать. На деле соглашение о сдаче оружия было выполнено далеко не в полном объеме.
Поездов по-прежнему не хватало, а ждать чехи не хотели. Вновь начались захваты поездов, продовольствия и фуража. Эшелоны двигались медленно, с остановками. Корпус постепенно растянулся по железной дороге на тысячи километров.
5 апреля 1918 года Япония начала интервенцию во Владивосток. Опасаясь поддержки интервентов Чехословацким корпусом, Советское правительство пересмотрело свое соглашение с чехами. Теперь речь могла идти лишь о полном их разоружении и эвакуации небольшими группами.
Эти опасения были небеспочвенны. Так, в апреле 1918 года на совещании во французском посольстве в Москве представители Антанты решили использовать корпус для интервенции внутри России. Французский представитель при корпусе майор А. Гинэ поставил чешское командование в известность, что союзники начнут наступление в конце июня и рассматривают чешскую армию вместе с прикомандированной к ней французской миссией в качестве авангарда союзных войск...
А 11 мая 1918 года первый лорд британского адмиралтейства Я. Смэтс и начальник имперского генерального штаба Г. Вильсон представили военному кабинету записку, в которой было сказано следующее: «Представляется неестественным, что в тот момент, когда прилагаются большие усилия для обеспечения интервенции со стороны Японии.., чехословацкие войска собираются перевести из России на западный фронт». В записке предлагалось, чтобы чехословацкие войска, уже находившиеся во Владивостоке или на пути к нему, были «возглавлены, организованы там в эффективные воинские части... французским правительством, которое нужно просить, чтобы впредь до того, как они будут доставлены во Францию, использовать их в качестве части интервенционистских войск союзников...»
16 мая британский консул во Владивостоке Ходжсон получил секретную телеграмму МИДа Англии, в которой указывалось, что корпус «может быть использован в Сибири в связи с интервенцией союзников...»
А 18 мая французский посол в России Нуланс прямо сообщил военному представителю при корпусе майору Гинэ, что «союзники решили начать интервенцию в конце июня и рассматривают чешскую армию в качестве авангарда союзной армии».
Чехословацкий корпус как часть французской армии был обязан подчиняться приказам командования, к тому же зависел он от Франции и в целом от стран Антанты не только формально, но и материально. При этом в корпусе присутствовали уже не только представители Франции, но и других стран, например, встречаются упоминания об американских вагонах.
Чехи-коммунисты в основном покинули эшелоны и присоединились к Красной Армии. Среди оставшихся преобладали антибольшевистские настроения.

Вооруженный мятеж Чехословацкого корпуса
На всем протяжении маршрута движения к Владивостоку между чехами и военнопленными немцами, австрийцами и венграми, возвращавшимися домой согласно Брестскому договору, в котором был пункт об обмене пленными, периодически вспыхивали конфликты. В ходе одного из конфликтов, произошедшего 14 мая 1918 года на станции Челябинск, венгерский военнопленный был убит чехами.
17 мая следственная комиссия арестовала десятерых чехов, подозреваемых в убийстве, а затем и делегацию, явившуюся с требованием об их освобождении.
Тогда чешские части вошли в город, окружили вокзал и захватили арсенал с оружием. Челябинский совет, не желая накалять обстановку, освободил задержанных.
На следующий день после инцидента чехословацкое командование заверило русские власти в своем миролюбии, выпустив обращение к населению за подписью командира 3-го чехословацкого полка. В обращении утверждалось, что чехи «никогда не пойдут против советской власти».
20 мая на совещании командования корпуса с членами филиала ЧНС был создан Временный Исполнительный Комитет (ВИК), в состав которого вошло 11 человек, в том числе командиры полков корпуса; 3-го — подполковник С. Н. Войцеховский, 4-го — поручик С. Чечек и 7-го — капитан Р. Гайда.
21 мая в Москве были арестованы заместители председателя российского филиала ЧНС П. Макса и Б. Чермак. В тот же день они приказали корпусу разоружиться.
22 мая проходивший в Челябинске съезд делегатов Чехословацкого корпуса выразил недоверие руководству филиала ЧНС и принял решение о передаче управления по транспортировке корпуса во Владивосток ВИКу. Общее командование корпусом поручалось подполковнику Войцеховскому.
Приказ о разоружении съезд постановил не выполнять, а оружие сохранять до самого Владивостока как гарантию своей безопасности. Иными словами, после съезда корпус подчинялся уже только приказам своих офицеров. А те, в свою очередь, выполняли приказы, исходившие от французского командования, то есть от стран Антанты, чьи лидеры твердо решились на интервенцию в Россию.
25 мая телеграммой был передан приказ Троцкого № 377, обязывающий все местные советы «под страхом тяжкой ответственности разоружить чехословаков. Каждый эшелон, в котором окажется хотя бы один вооруженный должен быть выброшен из вагона и заключен в лагерь для военнопленных... С честными чехословаками, которые сдадут оружие и подчинятся Советской власти будет поступлено как с братьями... Всем железнодорожным частям сообщается, что ни один вагон с чехословаками не должен двигаться на Восток».
Приказ Троцкого часто обосновано критикуют за резкость и поспешность. Разоружить чехов большевики, бывшие на тот момент слабее их, на деле не могли. Несколько попыток разоружения, предпринятых местными советами, закончились стычками и к желаемому результату не привели.
Однако возлагать ответственность за мятеж чехословаков на одного лишь Троцкого, как это иногда делают (см., например, книгу американского идеолога Ричарда Пайпса), весьма странно, учитывая, что чехи в любом случае через месяц, согласно решению стран Антанты, подняли бы восстание, найдя любой иной удобный для этого повод..

В тот же день, когда вышел приказ Троцкого, 25 мая чешские части захватили сибирский город Мариинск, 26-го – Ново-Николаевск
Командир 7-го полка, член ВИК Р. Гай­да отдал приказ эшелонам захватить те станции, на которых они в данный момент находились. 27 мая он телеграфировал по всей линии: «Всем эшелонам чехословаков. Приказываю по возможности наступать на Иркутск. Советскую власть арестовывать. Отрезать Красную Армию, оперирующую против Семенова».
27 мая 1918 г. чехи захватили Челябинск, где были арестованы и расстреляны все члены местного Совета. Тюрьма, рассчитанная на 1 тысячу мест, оказалась переполненной сторонниками советской власти.
28 мая был захвачен Миасс. Житель города Александр Кузнецов свидетельствовал: «Повешен попавший в плен Горелов Федор Яковлевич (17 лет), он казнен взводом чехов за грубость обращения с конвоем, грозил отомстить за убитых в бою товарищей».
В тот же день корпус захватил Канск и Пензу, где было убито большинство из попавших в плен 250 красноармейцев-чехословаков.
ЧНС и Советское правительство сделали несколько шагов к примирению. Зам. наркома иностранных дел Г. Чичерин предложил свою помощь в эвакуации чехов. 29 мая 1918 года Макса телеграфировал в Пензу:
«Наши товарищи совершили ошибку, выступив в Челябинске. Мы, как честные люди должны принять на себя последствия этой ошибки. Еще раз от имени профессора Масарика призываю прекратить все выступления и соблюдать полное спокойствие. Это советует Вам и Французская военная миссия... <...> Несмываемым позором будет покрыто наше имя, если мы прольем хоть каплю братской русской крови и будем мешать русскому народу устраивать свои дела по своему желанию в тяжелое время самой наряженной революционной борьбы у нас на родине...»
Однако примирения не состоялось. Да оно и не могло состояться.
30 мая взят Томск, 8 июня — Омск.
К началу июня были захвачены Златоуст, Курган и Петропавловск, в котором расстреляли 20 членов местного Совета.
8 июня взята Самара, где в тот же день расстреляли 100 красноармейцев. В первые дни после взятия города здесь было убито не менее 300 человек. К 15 июня число заключенных в Самаре достигло 1 680 человек, к началу августа — более 2 тысяч.
К 9 июня вся Транссибирская магистраль от Пензы до Владивостока оказалась под контролем чехов.

После взятия Троицка, по показаниям С. Моравского, произошло следующее:
«Около пяти часов утра 18 июня 1918 года город Троицк был в руках чехословаков.
Тотчас же начались массовые убийства оставшихся коммунистов, красноармейцев и сочувствующих Советской власти. Толпа торговцев, интеллигентов и попов ходила с чехословаками по улицам и указывала на коммунистов и совработников, которых чехи тут же убивали. Около 7 часов утра в день занятия города я был в городе и от мельницы к гостинице Башкирова, не далее чем в одной версте, насчитал около 50 трупов замученных, изуродованных и ограбленных. Убийства продолжались два дня, и по данным штабс-капитана Москвичева, офицера гарнизона, число замученных насчитывало не менее тысячи человек».


В июле были захвачены Тюмень, Уфа, Симбирск, Екатеринбург и Шадринск.
7 августа пала Казань.
Казалось бы, чехи всей душой рвутся в Европу, но при этом почему-то не едут во Владивосток по Транссибу, а вмешиваются во внутренние дела России. Нетрудно заметить, что и Казань, взятая 7 августа частями корпуса во взаимодействии с войсками Каппеля, находится явно несколько в стороне от Владивостока.
В подготовке и осуществлении мятежа принимали участие не только иностранцы, но и местные антисоветские силы.
Так, чехословацкое руководство имело связи с партией эсеров (чехи, среди которых было много социалистов, полагали их «настоящими демократами»). Эсер Климушкин рассказывал, что самарские эсеры «еще недели за полторы-две» узнали, что в Пензе готовится выступление чехов. «Самарская группа эсеров, тогда уже определенно подготовлявшая вооруженное восстание, сочла необходимым послать к чехам своих представителей...»
По воспоминаниям майора Я. Кратохвила, командира батальона 6-го чехословацкого полка,
«русские офицеры, которыми была переполнена Западная Сибирь, возбуждали и поддерживали в нас недоверие к советской власти. Уже давно до выступления, на станциях, где мы задерживались на большое время.., уговаривали нас к насильственному выступлению... Позже, перед самым выступлением, они своей помощью содействовали удачным действиям, так как доставляли планы городов, размещения гарнизонов и т. д.».
В июне, после первых успехов корпуса, посол США в Китае Райниш направил президенту телеграмму, в которой предлагал не выводить чехословаков из России. Получив минимальную поддержку, говорилось в послании, «они могут овладеть контролем над всей Сибирью. Если бы их не было в Сибири, их нужно было бы послать туда из самого дальнего далека».
23 июня 1918 года госсекретарь США Р. Лансинг предложил помочь чехам деньгами и оружием, выразив надежду, что те, «возможно, положат начало военной оккупации Сибирской железной дороги». А 6 июля президент США Вильсон зачитал меморандум об интервенции в Россию, в котором выражал надежду «достичь прогресса, действуя двояко — представляя экономическую помощь и оказывая содействие чехословакам».
Премьер-министр Великобритании Д. Ллойд Джордж 24 июня 1918 года сообщил французам о своей просьбе к чехословацким частям не покидать России, но «
формировать ядро возможной контрреволюции в Сибири».
Наконец, в июле американское руководство послало во Владивосток адмиралу Найту инструкции об оказании чехословакам военной помощи.
После захвата чехами крупных городов на Транссибе в них было сформировано около десятка антибольшевистских правительств. Наиболее значительные из данных правительств — Комуч (Комитет членов Всероссийского Учредительного собрания), соперничавшее с ним Временное Сибирское Правительство (ВСП) и чешское марионеточное Временное Областное Правительство Урала (ВОПУ). Правительства эти постоянно конфликтовали между собой, что не способствовало наведению порядка. И в сентябре было создано объединенное Временное Всероссийское Правительство (Директория). Однако внутри Директории конфликты продолжились, она также оказалась недееспособна.
После образования независимой Чехословацкой республики у большинства чехов, бывших значимой опорой Директории, окончательно пропало понимание, для чего они находятся в России. Появлялись случаи отказа подразделений отправляться на фронт.
Уже на третий день после провозглашения Чехословацкой республики, 31 октября 1918 года, нарком иностранных дел Советской России Чичерин обратился с радиограммой к временному правительству Чехословакии:
«Советское правительство, несмотря на успех своего оружия, — говорилось в ней, — ни к чему так горячо не стремится, как к окончанию бесполезного и прискорбного для него пролития крови и заявляет, что оно готово предоставить чехословакам полную возможность, после того как они сложат оружие, проследовать через Россию для того, чтобы возвратиться в свою родную страну, с полной гарантией их безопасности».
Однако даже после создания чехословацкого независимого государства чехи никоим образом не отклонились от прежнего курса ЧНС на сотрудничество с интервентами.

Чехословацкий корпус и Колчак
В ноябре 1918 года к власти в Сибири пришел Колчак.
Спустя три дня после установления его правления ЧНС заявил, что «чехословацкая армия, борющаяся за идеалы свободы и народоправства, не может и не будет ни содействовать, ни сочувствовать насильственным переворотам, идущим в разрез с этими принципами» и что «переворот в Омске от 18 ноября нарушил начало законности». Вскоре, повинуясь приказам Антанты, чехи всё же начали сотрудничать с Колчаком.
Однако воевали за Колчака солдаты корпуса неохотно, а свое положение использовали для грабежа и мародерства.
Военный министр колчаковского правительства генерал А. П. Будберг напишет позже в своих воспоминаниях:
«Сейчас чехи таскают за собой около 600 груженых вагонов, очень тщательно охраняемых... по данным контрразведки, эти вагоны наполнены машинами, станками, ценными металлами, картинами, разной ценной мебелью и утварью и прочим добром, собранным на Урале и в Сибири».
ЧНС в Париже вручило командующему войсками Антанты в Сибири М. Жанену полномочия использовать Чехословацкий корпус в целях интересов союзников. Вместе с Жаненом во Владивосток прибыл военный министр Чехословацкой республики М. Р. Штефаник. Штефаник попытался поднять боевой дух солдат Чехословацкого корпуса, но вскоре убедился, что воевать в России они не хотят. Союзники и Колчак дали согласие на отправку корпуса домой. До отправки чехи обязались охранять железные дороги.
На железной дороге солдаты корпуса столкнулись с диверсиями партизан. Тут чехи действовали зачастую с жестокостью настоящих карателей.
«
В случае крушения поездов и нападения на служащих и караулы — подлежат выдаче карательному отряду и если в течении трех дней не будут выяснены и выданы виновники, то в первый раз заложники расстреливаются через одного, дома лиц, ушедших с бандами, невзирая на оставшиеся семьи, сжигаются, а во второй раз, число подлежащих расстрелу заложников увеличивается в несколько раз, подозрительные деревни сжигаются целиком», — говорилось в приказе командующего 2-й чехословацкой дивизией полковника Р. Крейчи.
13 ноября 1919 года чехи попытались дистанцироваться от политики Колчака. В выпущенном ими меморандуме говорилось: «Под защитой чехословацких штыков местные русские военные органы позволяют себе действия, перед которыми ужаснется весь цивилизованный мир. Выжигание деревень, избиение мирных русских граждан целыми сотнями, расстрелы без суда представителей демократии по простому подозрению в политической неблагонадежности — составляет обычное явление, и ответственность за все перед судом народа всего мира ложится на нас. Почему мы, имея военную силу, не воспротивились этому беззаконию. Такая наша пассивность является прямым следствием принципа нашего нейтралитета и невмешательства во внутренние русские дела. Мы сами не видим иного выхода из этого положения, как лишь в немедленном возвращении домой». При этом, как мы уже убедились, сами чехи не единожды были замечены в том же самом, в чем они справедливо обвиняли колчаковцев.
Наконец, чехам разрешили отправиться домой. Однако путь на Владивосток был перекрыт красными партизанами. Выполняя приказ генерала Жанена, главнокомандующий чехословацким корпусом Ян Сыровы выдал Колчака Иркутскому Политцентру в обмен на свободный проезд до Владивостока. Многие белые историки затем назовут это «чешским предательством».
Предатели и коллаборацианты из белочехов.

Некоторые члены корпуса, в числе которых и Ян Сыровы, позже предадут и собственный народ и государство. Будучи министром национальной обороны и председателем правительства Чехословацкой Республики, Ян Сыровы 30 сентября 1938 года принял условия «Мюнхенского сговора». Считая сопротивление фашистам «отчаянным и бесперспективным», он уступил принадлежавшую чехам Судетскую область и сдал значительную часть вооружений нацистской Германии. Позже, в марте 1939 года, во время наступления вермахта на Чехословакию, генерал Сыровы, занимавший на тот момент пост министра обороны, отдал армии приказ не сопротивляться немцам. После чего фашистам были сданы в целости и сохранности все армейские склады, техника и вооружение «военной кузницы Европы». До осени 1939 года Сыровы работал в министерстве просвещения правительства Протектората Чехии и Моравии.В 1947 году за сотрудничество с немецкими оккупантами Ян Сыровы был осужден чехословацким судом на 20 лет.
Другой известный чешский коллаборационист, служивший офицером в Чехословацком корпусе, — Эммануэль Моравец. В 1919 году он был сотрудником Политико-информационного отдела военного представительства ЧСР в Сибири. Вернувшись из России на родину, Моравец занимал высокие посты в чехословацкой армии, был профессором Высшей военной школы, известным публицистом. После «Мюнхенского сговора» Моравец написал книгу «В роли мавра», в которой призвал чехов не сопротивляться немцам, чтобы сохранить себя. Нацисты издали книгу большим тиражом, а Моравца назначили министром школ и народного просвещения правительства имперского Протектората Богемии и Моравии. На этом посту Моравец развернул широкомасштабную пропагандистскую кампанию, призывая чехов к всемерному сотрудничеству с оккупационным режимом. Моравец также был инициатором создания в Чехии в 1943 году Чешской лиги против большевизма (ČLPB) и молодежной фашистской организации.Сыновья Моравца Игорь и Йиржи, получив немецкое подданство, ушли служить в вермахт. Старший сын Игорь служил в частях СС (в 1947 г. был казнен), а Йиржи был фронтовым художником в немецкой армии.
Во время пражского восстания 5 мая 1945 года Эммануэль Моравец застрелился.
                                                                                                                                                                                                                                                                   
2 сентября 1920 года от причала во Владивостоке отошел морской транспорт, на борту которого возвращалось домой последнее подразделение Чехословацкого корпуса. С собой чехи увозили немало награбленного имущества.Белоэмигрант А. Котомкин вспоминал:
«Газеты помещали карикатуры — фельетоны на уезжающих чехов в таком роде: Карикатура. Возвращение чехов в Прагу. Легионер едет на толстой резиновой шине. На спине громадный груз из сахара, табака, кофе, кожи, меди, сукна, меха. Мануфактуры, мебели, автошины «треугольник», золота и т. д.».
   Это возвращение Гайда назовет «анабасисом», то есть «восхождением», по аналогии с историческим возвращением 10 000 греков под командованием Ксенофонта после битвы при Кунаксе. Однако у великого чешского писателя Ярослава Гашека — очевидца и участника тех событий — были все основания усомниться в такой трактовке, иронично отраженной им в одной из глав его книги под названием «Будейовицкий анабасис Швейка».

Итак, выступление Чехословацкого корпуса было частью интервенции держав Антанты в Россию. Россия как таковая интересовала чехов и словаков с весьма прагматической точки зрения — сначала как страна, способная воевать с австро-германским союзом и тем самым способствовать освобождению чехословацких земель, а затем – как объект грабежа. Ввязавшись в Гражданскую войну, чешские легионеры действовали на нашей территории с жесткостью оккупантов.
Вот каким «борцам за свободу и самостоятельность своей земли, России и всего славянства» ставят сегодня памятники в российских городах.

И называть их героями, устанавливая им в России памятники, значит потворствовать наглейшей фальсификации истории.
Белочехи – «спасители России» или обыкновенные интервенты?




Оригинал взят у donbassrus в Монгольский воин 1200-1300 годов

Монгольский воин 1200-1300 годов



Ядро монгольского войска, начавшего покорение мира, состояло из конных монголов-кочевников, вся жизнь которых была одной непрерывной подготовкой к войне. Те самые приемы, что использовались для выживания в дикой степи, для выпаса скота и охоты, применялись монголами на войне.

Монгольскую армию можно рассматривать как монгольское общество, ориентированное на войну.

Что касается одежды и экипировки монгольского воина, то достоверных сведений о них до сих пор не очень много.

На голове монголы носили характерную шапку из войлока и меха.

Основной костюм и легкой и тяжелой конницы соответствовал повседневной одежде монгольского кочевника - простая тяжелая шуба перехватывалась на поясе ремнем, на котором висела сабля. Кроме нее монгол мог иметь при себе кинжал и, вероятно, топор.

Добротные и весьма удобные сапоги шились из войлока и кожи.

Под доспехами и шубой была шелковая рубаха, служившая для улавливания стрел, которые пробили доспехи. Как было давно известно, стрела причиняет серьезные ранения не тогда, когда попадает в человека, а когда извлекают ее зазубренный наконечник. Шелковую рубаху стрела, приостановленная доспехами, не пробивала, а затягивала в рану. Поэтому извлечь наконечник, обернутый шелком, не представляло особого труда.



Легкий монгольский лучник

Легкий лучник

На голове воина отороченная мехом войлочная шапка малгай.

Довольно длинный, до середины голеней, халат лучника - дегель - запахнут по косой на правую сторону.

Левая пола фиксировалась пуговицей или завязкой.

Рукава были или длинные, ниже кистей, сужающиеся книзу, или широкие и короткие.

Халат лучника

На ногах воина монгольские сапоги из толстой кожи:

монгольские сапоги из толстой кожи
Информация: «Монгольский воин 1200-1300» (Новый Солдат №50)


Read more...Collapse )


Оригинал взят у mihalchuk_1974 в Хождение по мукам. Советские танки 20-х годов. Часть 2.
Конечно, с высоты прошедших лет, военных конфликтов 30-х годов, Великой Отечественной войны и послевоенного периода, танкостроение молодой Страны Советов в 20-х годах прошлого века выглядит наивно и смешно. Однако не стоит забывать, что собственного опыта конструирования танков у СССР не было, накопление статистики боевой эксплуатации бронированных машин также отсутствовало. К тому же квалифицированные инженерные кадры были дефицитом, впрочем как и рабочие, а промышленная база была бедной и устаревшей. Да и пути развития гусеничных бронированных боевых машин в других странах мира в то время были туманны и далеки от однозначной интерпретации. Это в полной мере касалось и таких «законодателей» моды на танки, как Франция и Великобритания.
Первый известный проект в СССР бронетехники собственной разработки, это изобретение инженера Максимова, который в начале 1919 г. подал два проекта «вездеходного бронированного пулемета», имеющего экипаж из одного человека на базе механизмов «малого автомобиля». Оба варианта напоминали более всего танкетки, пик популярности которых пришелся на конец 1920-х гг.
Первый проект предусматривал создание машины массой 2,6 тонны с мотором 40 л.с., защищенной броней 8-10 мм и вооруженной пулеметом «кольт» или «максим». Единственный член экипажа сидел в кормовой части машины позади мотора. Расчетная скорость движения предполагалась в 17 км/ч. Второй проект, больше известный под названием «щитоноска», был по основным параметрам аналогичным первому, но водитель-пуле метчик должен был располагаться в ней полулежа, что позволяло резко уменьшить габариты по высоте и снизить вес до 2,25 тонны. Двигатель «типа «Фиат» в этой машине предполагалось расположить в кормовой части.
Для движения своих боевых машин на местности Максимов предлагал использовать тросовые гусеницы, по конструкции подобные гусеницам А. Кегресса. Известно изображение второго варианта машины Максимова, которое не вполне соответствует описанию, но иных, к сожалению, пока не найдено. Проекты Максимова реализованы не были.
Единственное сохранившееся изображение второго варианта "вездеходной щитоноски" инженера Максимова.

maksimov_pr
Read more...Collapse )

Оригинал взят у mihalchuk_1974 в НЕМЕЦКИЙ ПЛЕН. Трагедия советских военнопленных.
Предупреждение: фотоматериалы приложенные к статье +18. НО Я НАСТОЯТЕЛЬНО ПРОШУ ПОСМОТРЕТЬ ЭТИ ФОТО
Статья была написана в 2011 году для сайта The Russian Battlfield. Все о Великой Отечественной войне
остальные 6 частей статьи http://www.battlefield.ru/article.html


Во времена Советского Союза тема советских военнопленных была под негласным запретом. Максимум, признавалось, что некоторое количество советских солдат попало в плен. Но конкретных цифр практически не было, давались лишь какие-то самые туманные и маловразумительные общие цифры. И лишь спустя почти полвека после окончания Великой Отечественной войны у нас заговорили о масштабах трагедии советских военнопленных. Было трудно объяснить, каким образом победоносная Красная Армия под руководством КПСС и гениального вождя всех времени в течение 1941-1945 годов умудрилась потерять только пленными около 5 миллионов военнослужащих. И ведь две трети этих людей погибло в немецком плену, в СССР вернулось всего чуть более 1,8 миллионов бывших военнопленных. При сталинском режиме эти люди были "парии" Великой войны. Их не клеймили позором, но в любой анкете содержался вопрос о том, был ли анкетируемый в плену. Плен - это запятнанная репутация, в СССР трусу было проще устроить свою жизнь, чем бывшему воину, честно отдавшему долг своей стране. Некоторые (хотя и не многие) возвратившиеся из немецкого плена повторно отсидели в лагерях "родного" ГУЛАГа только потому, что не смогли доказать свою невиновность. При Хрущеве им стало немного легче, но гадкое словосочетание "был в плену" во всевозможных анкетах испортило не одну тысячу судеб. Наконец, во времена брежневской эпохи о пленных просто стыдливо умалчивали. Факт нахождения в немецком плену в биографии советского гражданина становился для него несмываемым позором, влекшим подозрения в предательстве и шпионаже. Этим и объясняется скудость русскоязычных источников по проблеме советских военнопленных.
Советские военнопленные проходят санитарную обработку
phoca_thumb_l_003
Колонна советских военнопленных. Осень 1941 года.

phoca_thumb_l_001
Гиммлер осматривает лагерь для советских военнопленных под Минском. 1941 год.
phoca_thumb_l_006


Read more...Collapse )

Оригинал взят у donbassrusв Униформа русской армии периода Крымской Войны
Свое мнение о Крымской войне я уже писал.
Теперь нашел еще немного картинок, на которых можно посмотреть униформу русской армии того времени.


Read more...Collapse )








Панчевский, Пётр* Панчевски, Петър
Огненные дороги: воспоминания
Сайт «Военная литература»: militera.lib.ru
Издание: Панчевский П. Огненные дороги: воспоминания. — М.: Воениздат, 1980.
Оригинал: Панчевский П. Огнени пътища: Спомени. — София: Военно Издателство, 1977.
Книга на сайте: http://militera.lib.ru/memo/other/panchevsky_p/index.html
Книга одним файлом: http://militera.lib.ru/memo/0/one/other/panchevsky_p.rar
Иллюстрации: http://militera.lib.ru/memo/other/panchevsky_p/ill.html
OCR, правка: Андрей Мятишкин (amyatishkin@mail.ru)
Дополнительная обработка: Hoaxer (hoaxer@mail.ru)

Бои за Крым
Крымский полуостров был свидетелем многочисленных битв в многовековой истории русского народа. Географическое положение полуострова делает его ключевым узлом всей южной России и Закавказья. Его заливы, форты и высоты покрыты громкой боевой славой. Не раз из Крыма начинались и там же заканчивались походы против России. Из-за Крыма, имеющего огромное военно-стратегическое значение, на протяжении веков происходило много кровопролитных битв. Крым был последним убежищем и для белогвардейских генералов, разгромленных Советской Армией в 1920 году.
Пытаясь реализовать свои захватнические планы, гитлеровское военное командование придавало большое значение Крымскому полуострову. Преодолевая упорное сопротивление и неся большие потери, гитлеровцы захватили полуостров в 1942 году. Советская Армия и Черноморский флот героически сражались против многократно превосходивших сил противника и лишь после носьми месяцев осады, в июле 1942 года, по приказу Верховного Главнокомандования оставили Севастополь — последнюю крепость на полуострове.
После прорыва немецкой обороны на реке Молочная и освобождения Мелитополя войска 4-го Украинского фронта развернули стремительное наступление на запад и 5 ноября вышли к нижнему течению Днепра и Перекопскому перешейку. Крымская группировка немцев оказалась отрезанной от остальных сил немецко-фашистской армии. Единственной узкой полоской земли, связывавшей полуостров с материком, был Перекопский перешеек. К нему и устремились части 2-й гвардейской армии под командованием генерала Захарова, однако они натолкнулись на хорошо организованную многополосную и глубоко эшелонированную оборону противника и были остановлены на позициях Турецкого вала.
Слева от 2-й гвардейской армии наступала 51-я армия. Она вышла на северный берег Сиваша в районе мыс Джангар, остров Русский.
Передовые части армии с помощью штурмовых подразделений нашей бригады форсировали «гнилое море» Сиваш и захватили небольшой плацдарм на его южном берегу. Так был повторен легендарный подвиг войск [122] Красной Армии, форсировавших Сиваш в этом же районе в 1920 году под командованием М. В. Фрунзе.
Наступавшим красноармейцам приходилось не раз преодолевать водные преграды, но форсирование с боем горько-соленого Сивашского залива потребовало великого испытания моральных и физических сил. В районе мыса Джангар и острова Русский, где осуществлялось форсирование, Сиваш очень неудобен для этого. Его оба берега очень сильно изрезаны, а расстояние между ними составляет около трех километров. Береговая полоса не везде представляет собой твердую почву. На десятки и сотни метров берег покрыт слоем ила глубиной до пояса. Дно в этих местах тоже илистое и вязкое. Для преодоления вброд этих невероятно трудных трех километров залива Сиваш необходимо не меньше двух часов, и то при условии хорошей погоды и без воздействия со стороны противника.
Бойцы и командиры 51-й армии и наши штурмовые батальоны, преследуя немцев, форсировали в боевых порядках Сивашский залив в районе мыса Джангар и захватили плацдарм на северном берегу Крымского полуострова глубиной до 6 километров и по фронту протяженностью 8–9 километров. Чудеса героизма проявили саперы бригады, обеспечивая необходимые десанту боеприпасы и технику. Гитлеровцы сразу же повели против десанта ожесточенные контратаки. Удержание и расширение плацдарма имело исключительно важное значение, и потому ценой любых усилий нужно было доставить все необходимое для боя высадившимся на северный берег подразделениям. Напряжение возросло до такой степени, что для транспортировки боеприпасов использовались самолеты У-2.
Заместитель командира 57-го штурмового батальона капитан Волынский рассказывал: «Немцы считали Сиваш непроходимым, но это оказалось не так. Русский солдат пройдет даже там, где и олень не всегда может пройти. В ночь на 30 октября 1943 года одна из наших дивизий, преследуя врага, с ходу форсировала Сиваш и вышла на крымский берег. Задача была тяжелой — войска должны были ценой жизни удержать этот клочок земли. Естественно, что такую преграду дивизия преодолела только с легким оружием и минимальным количеством боеприпасов.

Переброска оружия и боевой техники дивизии и частей [123] ее усиления была возложена на 57-й батальон. Я был назначен начальником пункта переправы и прибыл на место ночью 1 ноября. Первой моей мыслью было: «Батальон погибнет!» Да, так и подумал. Два-три дня работы в воде — простуда, госпиталь — и конец. Хоть тут и Крым, но ведь зима! Однако оказалось, как в поговорке: «Глаза боятся, а руки делают». Уже о утра на крымский берег двинулись наши паромы с орудиями, гаубицами, тягачами, боеприпасами и даже «катюшами». Нас обстреливали, бомбили, но переправа работала днем и ночью. Противник был близко. Переправа находилась в зоне огня артиллерии всех калибров. Удары противника нам мешали, но большого вреда причинить не могли. Нас спасали русская земля, Сиваш и наша зенитная и полевая артиллерия. Бойцы хорошо окопались на берегу, где уже была твердая почва. Для меня — шесть дней, а для батальона — десять были горячими боевыми днями. Плацдарм рос, набирался сил. Немцы были вынуждены перейти к обороне.
Закрепившись на плацдарме, советские войска развернули большое, проходившее в исключительно тяжелых условиях сражение за освобождение Крымского полуострова. Наибольшие трудности создавал Сиваш, через который нужно было переправить войска и огромное количество грузов и боевой техники.
В этих условиях встал вопрос о создании для войск более надежной переправы через Сиваш. Этот вопрос занимал и командование фронта. Полковник Р. Г. Уманский в своей книге «На боевых рубежах» приводит разговор командующего фронтом генерала Толбухина с начальником инженерных войск генерал-лейтенантом Петровым:
« — Нужен мост через Сиваш, — сказал Ф. И. Толбухин. — Знаю, трудно будет его построить, но что делать? Понимаете, задыхаемся. — Толбухин отошел к стене, где висела топографическая карта Крымского полуострова.
— Разрешите спросить, товарищ командующий, мост на какую нагрузку нужен?
Толбухин, которого всегда мучила жажда, выпил одним залпом стакан холодного кваса из графина, стоящего у него на столе, и вновь вернулся к Петрову.
— Мост, генерал, нужен под любую нагрузку. Я только думаю, что вы с этим сразу не справитесь. Поначалу сделайте, ну хотя бы, чтобы по мосту прошел [124] автотранспорт с боеприпасами и небольшие орудия. Согласны?
Весь этот разговор стал мне известен этой же ночью из уст самого генерала»{15}.
В период с 30 октября по 6 ноября все батальоны бригады находились на берегу Сиваша. На лодках и паромах мы перевозили орудия, походные кухни, продовольствие, повозки и лошадей для войск, находившихся на плацдарме, численность которых непрерывно росла. Сказал «перевозили», а точнее сказать, перетаскивали, потому что оба берега залива на расстоянии 100–200 метров до воды представляли собой жидкую грязь. Потом тянулась небольшая полоска воды, и только затем начиналась глубина, необходимая для плавания. Вот по этой прибрежной грязи, утопая по пояс в жидкой, солевой и холодной тине, бойцы тянули тяжелые паромы.
В таких трудных условиях 57-й батальон майора Булатова и 84-й легкопереправочный парк капитана Зикрача с 2 по 12 ноября перебросили на южный берег Сиваша 143 76-мм орудия, 15 57-мм орудий, 75 45-мм орудий, 15 гаубиц, 31 пулемет, 15 минометов, 42 автомашины, 84 орудийных зарядных ящика, 16 535 ящиков с боеприпасами, 3400 противотанковых мин, 106 ящиков бутылок с зажигательной смесью, 2 лошадей, 1 тягач, 74 тонны продуктов и вывезли 416 раненых с южного берега. За это время на южный берег были переброшены части 10-го и 67-го стрелковых корпусов.
Тяжелая обстановка у Сиваша настоятельно требовала построить мост через «гнилое море», и командование фронта приняло такое решение.
Мост через Сиваш
5 ноября начальник инженерных войск 4-го Украинского фронта генерал-лейтенант Петров прибыл на командный пункт бригады в село Зентюб и сообщил мне приказ командующего фронтом — немедленно приступить к строительству моста через Сиваш. Я был назначен начальником строительства.
С Иваном Андреевичем Петровым мы познакомились еще в 1931 году. Он участвовал в гражданской войне [125] и имел богатый боевой опыт. В академии был старшим нашей учебной группы. Веселый и жизнерадостный человек, он в то же время умел быть строгим и требовательным командиром. Мы все очень уважали его.
Я спросил Ивана Андреевича, какой тоннаж должен выдерживать мост, где взять материалы и рабочую силу, какие сроки строительства. Генерал Петров ответил коротко:
— Мост должен выдерживать среднюю нагрузку до шестнадцати тонн.
— А как с рабочей силой?
— Кроме вашей бригады в строительстве примет участие шестьдесят третья инженерно-саперная бригада подполковника Поплавского, которая прибудет завтра.
— А материалы?
— Их нет. Организуйте разведку и ищите местные материалы.
Я поручил своим ребятам поискать стройматериалы около Мелитополя: говорили, будто там есть дубовый лес.
После отъезда генерал-лейтенанта Петрова я собрал офицеров штаба, проинформировал их о полученной задаче и поручил техническому отделению заняться разработкой проекта, а начальнику штаба организовать поиски местных материалов.
В тот же день на маленькой резиновой лодке в сопровождении лейтенанта Глухова я переправился через Сиваш по маршруту будущего моста: до острова Русский и от него до северного берега полуострова. Большую часть пролива шириной три километра мы прошли пешком, утопая по пояс в тине. Когда поздно вечером мы возвратились из разведки, начальник штаба подполковник Дмитрий Сергеевич Борисов уже отдал необходимые распоряжения о сосредоточении подразделений, и мы приступили к обсуждению конструкции моста.
Задача была исключительно трудной: ни одна из известных в военном и гражданском мостостроении конструкций не подходила для условий Сиваша.
Главный инженер строительства майор Дуплевский, присланный из штаба фронта, и начальник технического отделения бригады капитан Жадович навели справки и доложили мне, что перед войной специальная комиссия изучала этот вопрос и сделала заключение, что строительство моста через Сиваш невозможно. [126]
У меня не было времени уточнять достоверность этих сведений. Я ответил офицерам-специалистам, что нам приказано построить мост и мы его построим. Сказал, что проверил место, по которому пройдет мост, и у меня есть соображения относительно его конструкции. Опорами моста я предложил сделать рамы, но, чтобы они не тонули в тине, под опорное бревно рамы следовало подложить твердую подушку. О твердой опоре я думал еще тогда, когда мы с Глуховым шагали через Сиваш и по пояс утопали в его тине. Эту подушку мы могли бы сделать, скрепив ряд бревен под опорным бревном рамы. Бревна были единственным материалом, которым мы располагали. Идею все одобрили. Самый главный и наиболее трудный вопрос был решен. Оставалось сделать необходимые расчеты о размерах плоской бревенчатой опоры, которую инженеры назвали «деревянной плитой». Майор Дуплевский и капитан Жадовнч вместе с офицерами из технического отделения до утра подготовили всю техническую документацию этого грандиозного сооружения.
— 6 ноября я был вызван на командный пункт бригады, — рассказывает капитан Волынский. — Здесь состоялся вечер, посвященный 26-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. Был зачитан приказ Верховного Главнокомандующего о присвоении бригаде наименования «Мелитопольская». Были вручены награды личному составу. Я получил орден Отечественной войны II степени. Это была большая радость. Однако мы собрались не только ради праздника. После торжественной части командир бригады полковник Павлов (Панчевский) собрал служебное совещание руководящего состава бригады. Присутствовали также офицеры из инженерного отдела армии и весь состав отделов штаба бригады. Обсуждался один вопрос — строительство моста через Сиваш!
Беспрецедентный случай в военном строительстве! По науке — без искусственной основы на сивашском дне мост построить нельзя. Инженерно-геологические исследования свидетельствуют, что толщина слоя ила составляет 15 метров, несущая способность грунта равна нулю.
Однако мы решили рискнуть. Основанием были наши шестидневные наблюдения за сивашским дном с понтонной переправы. Проектирование было поручено капитану Игорю Семеновичу Землянскому и мне. [127]
Вечером 7 ноября проект был готов. Утром занялись организацией «строительного дома», а к сборке моста приступили 10 ноября. Строительство велось днем и ночью. Движение по мосту было открыто 27 ноября 1943 года.
Бойцы проявили невиданный героизм: зима, работа в ледяной воде, обстрел, бомбежки. Немцы бомбили нас по нескольку раз в день фугасными и осколочными бомбами. Мы пережили ужасные дни. Были дни, когда прямые попадания разрушали по три-четыре пролета, то есть 12–16 метров готового моста. Нас доставала и артиллерия, но от нее спасал Сиваш: снаряды уходили глубоко в илистое дно и только обдавали нас с ног до головы грязью. При налетах никто не покидал моста: все равно не успевали добраться до укрытий. Да и времени не было. Что можно еще сказать? Слышал о целебных свойствах сивашской грязи, но не верил. И что же? Мы купались в Сиваше до 20 декабря.
Офицеры штаба бригады встретили 26-го годовщину Великой Октябрьской революции с чувством исполненного долга. Уже 7 ноября 1943 года подразделения бригады широким фронтом приступили к строительству моста, к штурму «гнилого моря» Сиваш.
Командование фронта разрешило использовать рельсы узкоколейной железной дороги Херсон — Джанкой, и таким образом решался вопрос о продольном креплении моста. В качестве строительного материала разрешено было использовать бревна от хозяйственных и даже жилых построек ближайших населенных пунктов. Штаб фронта выделил значительное количество автомашин, которые уже с 7 ноября начали подвозить бревна, срубленные в лесах под Мелитополем.
Местное население тоже оказало нам неоценимую помощь в поисках и подготовке строительного материала.
На другой день по огромной водной поверхности Сиваша поплыли необыкновенные устройства. Это были срубленные на берегу рамные устои моста, прочно прикрепленные к «деревянной плите». Бойцы по пояс в горько-соленой воде, проваливаясь в грязь, тянули собранные на берегу рамные устои и устанавливали их в линию по оси моста.
Установленные на линии моста рамные устои должны были оставаться неподвижными на дне, но они [128] всплывали на поверхность. Требовалась сила, которая могла бы заставить их подчиниться. Бойцы, шлепая по грязи, несли с берега мешки с землей, складывали их на «деревянную плиту», которая медленно погружалась и ложилась на свое место. Мешки готовили местные жители.
Большое оживление на обоих берегах Сиваша и на острове Русский не осталось незамеченным. Противник начал усиленно обстреливать строителей пулеметным и артиллерийским огнем. Пулеметный обстрел прекратился лишь после того, как войска 51-й армии отбросили немцев и расширили плацдарм, однако артиллерийский огонь и бомбежки продолжались до конца строительства и позже.
Командование 4-го Украинского фронта приняло контрмеры, усилив противовоздушную оборону, а специальные артиллерийские части вели контрбатарейную борьбу с артиллерией противника.
Мы широко применяли маскировку. Одновременно с началом строительства моста в 2,5 километра восточнее его шло строительство ложного моста из тростника и камыша. Артиллерия противника усиленно обстреливала ложный мост, а авиация сыпала на него бомбы.
Постоянная забота командования 4-го Украинского фронта об огневом прикрытии строительства моста и хорошая маскировка не позволили гитлеровцам разгадать, что через Сиваш строится мост. Авиационное и артиллерийское воздействие противник направлял в основном на сооружения, строящиеся для переправы на полуостров.
Дамбе, строящейся между островом Русский и крымским берегом, противник не причинил большого ущерба, и разрушения быстро устранялись. В районе насыпи работы велись преимущественно ночью, и там была занята всего одна рота капитана. Ростовцева из 7-й инженерной бригады. На строительстве моста работали две инженерные бригады. При налетах противник бомбил главным образом южную часть строительства (насыпь ), а в северной части он сбрасывал бомбовый груз на ложный мост. Эффективным воздушным прикрытием от авиации противника оказалась наша воздушная засада из восьми истребителей, расположенная вблизи строительства.
На протяжении 20 дней и ночей, утопая в грязи [129] Сиваша, почти без отдыха работали под огнем авиации и артиллерии противника несколько тысяч саперов и с честью выполнили боевую задачу.
Когда было завершено строительство моста, из Москвы прибыл профессор полковник Елисеевич, руководитель кафедры военно-мостового строительства Военно-инженерной академии имени В. В. Куйбышева. Оценив работу строителей моста, он остался доволен. Мы выдержали экзамен на самое главное — построенный нами мост обеспечивал переброску на крымский берег необходимых сил для разгрома противника.
27 ноября мост был открыт для движения. Позже, после соответствующего усиления, по нему пошли и танки Т-34.
Только благодаря трудовому героизму и самоотверженности саперов удалось так быстро построить это исключительно важное для разгрома врага в Крыму сооружение. Конечно, для этого потребовалась четкая организация работы, и ее умело осуществляли многие офицеры штаба бригады, командования батальонов и рот.
При строительстве моста руководствовались несколькими основными принципами.
На месте самого строительства велась лишь сборка изготовленных и подвезенных элементов. Работа по сборке моста осуществлялась широким фронтом, при этом все строительство шло по участкам, на которых одновременно велись работы по сооружению опор и укладке прогонов.
Широко использовался поточный метод работы во всех звеньях производственного процесса с расчленением комплексной работы на отдельные операции, чем обеспечивалась последовательность их выполнения.
Для каждого вида работы создавались отдельные команды, которые комплектовались в зависимости от трудоемкости операций.
Процесс строительства осуществлялся тремя этапами.
Первый этап — разведка и снабжение строительными материалами, подготовка и сооружение отдельных элементов — рам и подушек для них.
Второй этап — подвозка изготовленных элементов к отдельным участкам моста и переброска через Сиваш необходимых материалов на остров Русский для строительства насыпи до крымского берега.
Третий этап — работа по сборке моста. На этом этапе [130] каждый батальон выполнял работу на своем участке. Независимо от различных условий работы на каждом отдельном участке упомянутые общие принципы строительства оставались в силе.
Несмотря на сжатые сроки и суровые условия, мост был надежно технически обоснован и рассчитан на то, чтобы выдержать большую нагрузку.
Испытание моста мы начали с того, что пустили по нему танк без башни. Затем на определенном расстоянии двинулись два танка один за другим, а потом по мосту пошли танки в полном боевом снаряжении. Результаты были хорошими, и мост использовался на полную нагрузку круглосуточно.
К концу декабря по инициативе начальника инженерных войск 51-й армии генерал-майора Боженова в четырех километрах западнее моста началось строительство второй переправы, представлявшей в основном земляную дамбу длиной свыше 2600 метров.
Это гигантское земляное сооружение возводилось силами 7-й инженерной бригады. В работу на дамбе включались и части нашей бригады, по мере того как они освобождались от строительства моста.
Конструкция дамбы была простой: земля, которую брали сначала на северном берегу, а потом и на южном, тачками подвозилась и ссыпалась на дно моря по оси дамбы. На середине дамбы образовался разрыв, его перекрыли понтонным мостом. К концу января это огромное сооружение было готово и действовало как вторая переправа через Сиваш. Оно состояло из двух дамб (северной — протяженностью 700 метров, южной — 600 метров) и понтонного моста длиной около 1350 метров
Приближается знаменательная дата освобождения Крыма от фашистских окупантов..Сему и посвящается.
".....В результате Мелитопольской операции советские войска, разгромив 8 дивизий противника и нанеся еще 12 дивизиям большие потери, продвинулись на 50 — 230 километров и освободили почти всю Северную Таврию. 2-я гвардейская армия генерала Г.Ф. Захарова вышла к нижнему течению Днепра. [23]

Крымская группировка немецкой армии и ее союзников оказалсь отрезанной от своих войск, расположенных на Украине (Никопольский плацдарм).

К исходу дня 31 октября передовые части 19-го танкового корпуса подошли к Турецкому валу, с ходу преодолели его и на рассвете 1 октября уже вели совместно с 36-м гвардейским кавалерийским полком подполковника С.И. Ориночко бой в районе Армянска.

1 ноября в 5 часов 25 минут генерал-лейтенант танковых войск И.Д. Васильев (это воинское звание ему было присвоено 27 октября 1943 г.) докладывал командующему фронтом:
«19-й ТК в 00.30 1.ХI.43 овладел проходом Турецкого вала, ворвался в Крым. Прошу с утра прикрыть истребителями»{21}

Удар танкистов и кавалеристов был для противника настолько неожиданным, что за Турецким валом, у железной дороги, к группе танков из 79-й танковой бригады полковника М.Л. Ермачека подъехал на легковой автомашине румынский полковник, чтобы выяснить, какая часть отходит на Перекоп. Ответ на свой вопрос он получил, уже находясь в плену.

В фондах музея героической обороны и освобождения Севастополя хранятся пока не опубликованные рукописи воспоминаний командира 19-го танкового Перекопского Краснознаменного корпуса Героя Советского Союза генерал-полковника танковых войск И.Д. Васильева (3.10.1897 — 24.02.1964 гг.) о боевых действиях корпуса. Даже короткие выдержки из них позволяют почувствовать обстановку в районе Перекопа в ноябре 1943 г.


Вместе с танкистами действовали спешившиеся казаки. Гвардейцы 36-го кавполка захватили окраинные дома и строения колхоза им. Буденного, заняли оборону и стали окапываться.

На рассвете на подступах к станции Армянск завязался сильный бой. Противник уже понял, что через вал прошли советские войска. 79-я танковая бригада овладеть с ходу Армянском не смогла. Сильное воздействие на наши части оказывал бронепоезд противника, вооруженный 88-мм орудиями. Поддержки со стороны 4-го гвардейского корпуса не было, стрелковые части отстали.
«Вся беда заключалась в том, что корпус имел один дивизион 76-мм пушек, 2 дивизиона 120-мм миниметов и 4 дивизионов М-13, у которых осталось по одному залпу, вынуждены были вести огонь отдельными установками. Весь день продолжался бой — 26-я МСБр была усилена 36-м КП; в резерве рота саперного батальона и сводная команда из шоферов, связистов и др.»{23}, — свидетельствует генерал Васильев. [24]

В ночь на 2 ноября противник ударом с флангов снова овладел Турецким валом. Прорвавшиеся за Перекоп советские части оказались в окружении и заняли круговую оборону. Весь день 2 ноября шли ожесточенные бои, атаки противника следовали одна за одной, но все они были отбиты. Генерал Васильев получил тяжелое ранение, но остался в строю и продолжал руководить боем.

После таких напряженных боев в частях на 3 ноября осталось по 6 — 7 снарядов на орудие и по 20 — 25 патронов у стрелка. Генерал Васильев писал:
«В результате донесений штаб фронта дал шифрованное распоряжение «выходить из окружения, но если есть возможность — плацдарм удержать». Подписи: Василевский, Толбухин, Бирюзов. Рекомендовали командиру 19-го ТК самому на месте решить, а нельзя ли удержать плацдарм? Не приказывали, а спрашивали, заставляли анализировав обстановку в динамике боевых действий»{24}.

Командир 19-го танкового корпуса решил удержать плацдарм и ударом с юга ( с плацдарма) вновь овладеть участком вала от железной дороги до деревни Перекоп.

В этот период авиация противника на бреющем полете атаковала коноводов 36-го кавполка. Табун лошадей в 150 — 200 голов устремился вдоль дороги в проход через вал на Чаплинку. Слабый огонь с вала и отсутствие мин в проходе подтверждали данные разведки о наличии на валу небольших сил противника. Притом они занимали доты и дзоты, амбразуры которых были направлены на север.

Снова обратимся к воспоминаниям генерала Васильева:
«Ночной удар со стороны плацдарма был организован так: еще засветло вывели с каждого мдтострелкового батальона 26-й мотострелковой бригады, батальона автоматчиков 79-й танковой бригады и 36-го кавалерийского полка по 15 — 20 человек; от саперов — 20 человек, шоферов без машин, связистов 15 — 20 человек. Всего около 200 человек.

Сформировали два штурмовых отряда. Отряд №1 — из мотопехоты и связистов — около 100 человек. Командование этим отрядом принял начальник штаба корпуса полковник И.Е. Шавров. В отряде были сформированы две штурмовые группы. Задача отряда: овладеть дотом на валу восточнее дороги Чаплинка — Армянск, захватить и до особого распоряжения удерживать участок. Турецкого вала от д. Перекоп до дороги Чаплинка — Армянск. Подойти к противнику возможно ближе без огня. Двигаться восточнее дороги. Левая (смотрели с плацдарма, с юга на Турецкий вал) штурмовая группа штурмового отряда № 1 двигается по канаве обочины дороги, чтобы не сбиться с направления... Отряд №2 — из конников и танкистов — тоже около 100 человек. Командование этим отрядом взял на себя заместитель командира 10-й гвардейской кавалерийской дивизии полковник Н.И. Самодуров. Задача отряда: овладеть дотом на валу западнее дороги Армянск — Чаплинка и до особого распоряжения удерживать его.

Саперов разделили пополам — в оба отряда по 10 — 12 человек. Каждому бойцу объяснили, что наша цель — открыть дорогу на плацдарм подошедшим частям с севера. Напомнили, как трудно было брать Турецкий вал в Гражданскую войну в ноябре 1920 г. Именно поэтому мы обязаны удержать плацдарм»{25}.

Оборону плацдарма возложили на командира 79-й танковой бригады полковника М.Л. Ермачека, который после ранения передал командование командиру мотострелковго батальона майору А.В.Борщову.

Общее руководство осуществлял генерал И.Д.Васильев.

О решении на бой доложили командованию фронта. Она было утверждено. Сообщалось, что передовые части 51-й армии и 4-го гвардейского кавкорпуса начнут наступление с севера одновременно с наступлением отрядов с плацдарма южнее Перекопа.

3 ноября 1943 г. Васильев докладывал начальнику штаба фронта:
«К 4.00 3.ХI, произведя перегруппировку, оставив сильное прикрытие против Кулла и Армянск, с группой в составе 220 человек в 5.00 нанес внезапный удар с тыла по турецкому валу с задачей овладеть проходом и очистить вал от противника. Задача выполнена. К 6.00 3.ХI .43 г. проход взят. Продолжал очищать вал от противника силами 26-1 МСБр и частью 36-го КП совместно с частями 54-го СК. Танки 101-й ТБр прошли через проход и были к 7.00 в районе колхоза им. Буденного»{26}.

Плацдарм южнее Турецкого вала шириной 3,5 км и глубиной до 4 км удалось удержать.

За массовый героизм, проявленный воинами 19-го танкового корпуса в боях на Перекопе в ноябре 1943 г., приказом Верховного Главнокомандующего корпус удостоен почетного наименования Перекопского. Командиру корпуса генерал-лейтенанту танковых войск И.Д.Васильеву присвоено звание Героя Советского Союза. Многие танкисты и кавалеристы были награждены орденами и медалями...." Источник:Литвин Георгий Афанасьевич, Смирнов Евгений Иванович
Освобождение Крыма (ноябрь 1943 г. — май 1944 г.)
Сайт «Военная литература»: militera.lib.ru
Издание: Литвин Г. А, Смирнов Е. И.. Освобождение Крыма (ноябрь 1943 г. - май 1944 г.). Документы свидетельствуют. — Москва, Агентство "Кречет", 1994.
Книга на сайте: http://militera.lib.ru/h/litvin_smirnov/index.html
Мои комменты:1.Верхняя схема немного о другом(о перспективных планах наступления) .но наглядно показывает позицию воиск в районе Турецкого вала в ноябре 1943года.2.Осенью 1941 году при штурме Турецкого вала немцы потеряли не меее 300танков.Кстати,тогда участвовали также и французские и чешские танки..

Profile

alexcrim
AlexCrim

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel